Галиченко А.А. Вдыхая розы аромат...

ВДЫХАЯ РОЗЫ АРОМАТ...

        "Поклонитесь от меня доброму моему Кебаху [1] и скажите ему, чтоб он постарался, чтобы в Алупке было как можно больше цветов, для моего радостного услаждения...", - так выглядела настоятельная просьба Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой. Нечего и говорить, что это желание исполнили беспрекословно. Первое, что поражало путешественников и о чем написано немало восторженных слов, это море цветов.

        В начале мая 1844 года крепостной крестьянин Н.Шипов, потом ставший богатым и весьма образованным человеком, проплывая на корабле мимо имения Воронцова, удивился открывшемуся виду: "С моря вид на Алупку был очарователен: строения причудливой архитектуры, очень красивы; кругом их, по горе, прекрасные сады, которые были покрыты свежей весенней зеленью, извилистые, как змеи, дорожки; и везде цвели цветы, как лучший персидский ковер: ветром доносило к нам ароматный запах и долетали песни соловьев" [2].
        Не обошел вниманием этот фантастический наряд поэт В. Бенедиктов: свое стихотворение он так и назвал - "Дом в цветах - Алупка":

        На первом этапе создания парка цветы и цветущие кустарники несли на себе основную эстетическую нагрузку. Но и в дальнейшем они играли немалую роль. Климат тому способствовал, требование привыкших к роскоши владельцев или пресыщенная мода эпохи - красочный живописный наряд был свойственен Алупке всегда. На плане 1859 года все прилегающие к дворцовому комплексу участки, павильоны, дом садовника, пять террас перед южным фасадом отмечены разноцветными точечками, указывающими места расположения цветников. Автор широко известных в конце XIX века "Очерков Kpымa" Е.Л. Марков описывал их так: "Эти террасы - сплошные цветники самых роскошных цветов, самых изящных клумб, цветы налиты, как в блюдцах, в низеньких цветничках, а на массивных мраморных балюстрадах - ряды мраморных ваз с кустами алоэ" [4]. Больше всего его привлекали магнолии: "Их громадные белые лилии лежат на своих ветвях, словно водяные розы Виктории-Регии. Нет другого цветка, подобного этому и по пышности, и по величине".

        Что да, то да. Магнолии, впрочем, так же как и кипарисы, вполне могут ассоциироваться с образом Алупки, так как появились в ней прежде, чем в остальных местах Южного берега. История их приживления весьма поучительна для понимания процессов интродукции и для всех остальных представителей иноземной флоры в Крыму. Наверное, она могла бы подучиться несколько скучноватой и бесстрастной, не случись автору почти 20 лет тому назад натолкнуться в архивах на никем до того не прочитанную переписку Николая Андреевича Гартвиса (1793-1864) с Михаилом Семеновичем Воронцовым объемом в 300 листов [5]. Письма оказались настоящей энциклопедией к зеленому наряду Крыма, да еще написанной живо и увлекательно. Теперь даже ботаники мало что знают о Гартвисе. Гораздо чаще вспоминают его предшественника на посту директора Никитского ботанического сада - Х.Х.Стевена. Кажется, пришло время разделить их заслуги поровну . Отдавая должное Стевену как основателю сада, нельзя забывать, что только с приходом Гартвиса в 1824 году начался подлинный расцвет этого естественнонаучного учреждения. При нем завязались интенсивные связи со многими садоводствами мира. Наладился широкий международный обмен растениями. Появились новые питомники, арборетум. Возникла школа виноделия в Магараче, а главное, - что нередко совсем выпускается из виду, Гартвис много занимался подбором кадров садовников и виноделов для частных хозяйств, садов и парков Крыма, активно помогал в их создании. Не говоря об Алупке, которой отдавалось преимущество как поместью генерал-губернатора края. Сюда попадали все новые растения, какие только появлялись в самом Никитском ботаническом саду.

        Ниже цитируемое письмо - прекрасное тому подтверждение. Датировано оно 20 мая 1832 г: "... я только получил от садовника Вагнера из Риги извещение о том, что в конце мая прибыли первые сорта камелий из заведения Лоддижеса из Хакней возле Лондона, очень хорошей сохранности; его цена за растение от 20-ти до 30-ти рублей (цена Лоддижеса на месте 15 шиллингов). Я тотчас написал Вагнеру, чтобы он проставил сумму для Вашего Сиятельства за шесть камелий и две магнолии и несколько других вечнозеленых кустарников, которых у нас еще нет. Все это придет в августе или в сентябре. Я позабочусь о их перезимовке в Никитке, в оранжерее, для того, чтобы в апреле или мае высадить в Алупке..." [6].

        Обычно в Россию эти экзотические растения завозили исключительно для оранжерей и держали там в виде кустарников. Сейчас трудно сказать, кому первому пришла в голову мысль высадить их в грунт, но только уже через девять лет ни одно сообщение из Алупки, ни одно донесение управляющего не обходил ось без описания самочувствия саженцев: "...Bce магнолии, посаженные Вашим Сиятельством, исключительно принялись, они подросли на дюйм...".
        Выходит, сажал их сам М.С.Воронцов. Он очень этим гордился, что чувствуется по письму к Елизавете Ксаверьевне от 1 августа 1838 года: "Я нашел наши магнолии еще более похорошевшими и некоторые из них с новыми цветами; это выгодно еще и потому, что наиболее прекрасное из всех кустарников (у нас оно будет дерево!) цветет в течение нескольких месяцев" [7]. В том же письме он просил ее устроить так, чтобы Кебах увез с собой из Белой Церкви несколько новых магнолий хорошего цветения, ибо "жаль видеть их растущими в оранжереях, в то время как они могут блистать и удивлять на пленэре".

        По этому поводу невольно вспоминаешь необычный натюрморт, созданный московским художником Ильей Машковым в Алупке в 1910-х годах. На нем изображены ветки магнолий с осенними шишками, осколки зеленоватых диабазовых камней и несколько поздних южных фруктов... Только художник с его обостренным чувством натуры мог столь лаконично и верно передать образ местности, единственной в своем роде.
        Вместе с магнолиями появились из Англии рододендроны, азалии и камелии, которыми тогда увлекалась вся Европа. За этими редкими кустарниками посылались специальные экспедиции в самые глухие уголки Америки, Африки и Азии. Как, верно, был удивлен и отчасти уязвлен Гартвис, увидев в списке Лоддижеса понтийские рододендроны и азалии, привезенные тому с берегов Абхазии, этим, вероятно, можно объяснить снаряжение одной за другой экспедиций из Никитского ботанического сада на Кавказ в 1837-1838 годах [8]. Так же, как магнолии, их сажал сам Воронцов, и при этом вел регулярные наблюдения, которые заносились в дневник. Они периодически замерзали холодными зимами, но их упорно, год за годом, сажали, вплоть до революции.

        И все же царицей Алупки необходимо признать розу. Но, прежде чем продолжать рассказ, сделаем небольшое отступление. В конце XVIII века роза, слегка утомившись от страстных воздыханий поэтов, изменила им с добропорядочными и скучноватыми мужами от науки. Сотни естествоиспытателей и натуралистов устремились в дебри Америки, Африки, Индии. Искали неизвестные европейцам виды. Особенно результативными оказались поездки в Китай.
        В 1793 году лорд Маккартней привез в Англию необычные экземпляры розы Брактеаты из Южного Китая. Ее чисто белые цветки, напоминающие по виду шиповник, обладали специфическим грушевым запахом. Кусты сильные, плетистые, достигают пятиметровой высоты, в теплом климате - вечнозеленые. В 1807 году Вильям Керр нашел в саду Кантона белую плетистую розу с махровыми душистыми соцветиями на длинных зеленых стеблях, абсолютно лишенных шипов, которую поместили в английский королевский парк Кью и назвали "роза леди Банкс" в честь жены директора сада и организатора экспедиции Джозефа Банкса - Доротеи.

        Первая из названных роз оказалась в Никитском ботаническом саду уже в 1814 году, куда она попала, что удивительно, не из Англии, а из оранжереи подмосковного имения графа А. Разумовского Горенки, вторая прописалась в Никите тремя годами позже и была также прислана из Горенок ботаником Фишером. Разумеется, в Алупке они появились с первыми посадками и вскоре показали прекрасные результаты, увивая не только стены сооружений, но и скалы, и деревья.

        И вот тут мы подходим к необычайно важному моменту нашего сюжета. Уже в самом нач